На вершине
Чайковского не стало, но он продолжал жить в музыке своих симфоний и опер, которая неуклон но и страстно подчиняла себе все сердца. Глазунов вспоминал Петра Ильича постоянно. Вспоминал о нем как о простом, скромном человеке, великом труженике. Часто возвращался к его советам, подружился с его младшим братом - Модестом Ильичом и совместно с ним подготавливал к печати последние произведения покойного композитора.
В один из зимних дней 1895 года Глазунов приехал в Клин, чтобы посетить дом, в котором была написана Шестая симфония.
Он сошел с поезда и подошел к одному из ожидающих на станции ямщиков.
— Может кто-нибудь довезти меня до усадьбы, в которой жил композитор Чайковский?
Услышав эту просьбу, ямщики наперебой стали приглашать барина, но огромный, чернобородый ямщик, к которому подошел Александр Константинович, уже помогал ему сесть в сани.
Мужики, ругавшиеся между собой, набрсились теперь на «счастливца».
— Ух, этот Убивец, всегда поспеет. Ямщик, добродушно улыбаясь, обернулся к Глазунову.
— Вы, барин, не беспокойтесь, что они меня Убивцем прозвали, я смирный.
Они проехали через мост и свернули на шоссе.
— Едете, значит, посмотреть, как господин Чайковский жили, — говорил Убивец, постегивая лошадь. — Что ж, это хорошо. Сюда многие приезжают, видать, покойный хороший были человек. Бывало, под вечер везешь кого-нибудь, барина там али барыню какую — такое обычно уж наше дело, — а они по аллейке идут, быстро, как будто торопятся куда. А потом вдруг остановятся, достанут книжечку маленькую и что-то в нее вписывают... Простые были, все с нашим братом, мужиком, любили разговаривать.
Шел снег. Он летел быстрыми-быстрыми маленькими колючими льдинками. Солнце то скрывалось в заснеженном небе, и тогда все вдруг становилось серым, и даже воздух казался холоднее, то снова выглядывало, бросало на землю несколько лучей и заставляло снежинки ослепительно блестеть и переливаться.
Александр Константинович уже не слышал слов ямщика. В ушах звенели в легком искрящемся полете высокие пассажи флейт. Они перебивались иногда звоном привязанных к лошадям бубенчиков, потом снова летели то быстрее, то медленнее, как снежинки, которые перегоняли друг друга. А то вдруг врывалась задорная мелодия виолончелей и контрабасов, и тогда казалось, что это — тема быстрой, веселой окачки.
...Они уже несколько минут стояли у ворот большого сада, за деревьями которого виднелся деревянный двухэтажный дом!
— Приехали, барин, вылезайте, — услышал он наконец голос Убивца.
Глазунов вошел в дом, поднялся по узкой лестнице и прошел по комнатам, в которых жил Петр Ильич. От квартиры Чайковского веяло такой простотой и изяществом, какие были свойственны ему самому. Казалось, что ее хозяин только что вышел и вот-вот должен вернуться.
Увлекательная прогулка! театры для детей. Волшебная Лампа.
Loading ...