На чужбине
Уже в шесть часов утра приходил врач и начинались лечебные процедуры. Когда они заканчивались, Александр Константинович уходил в Булонский лес, около которого жил. Сидя ясными летними вечерами на одной и той же любимой скамеечке, он подолгу любозался тем, как вспыхивали и гасли в лучах заходящего солнца лесные поляны. И ему, как это часто случалось в России, сообщалось то спокойствие, которым была полна природа.
Александр Константинович давно уже мечтал о возвращении на родину, но Ольга Николаевна все откладывала отъезд. А слабость возрастала. Глазунов уже не мог сам ходить и только сидел целыми днями у окна, а в руках незаметно тлела забытая сигара. «При долгой ходьбе я устаю, но и продолжительно сидеть не могу…», — писал композитор. А посадка в машину и высадка были, по его словам, «поистине болезненны и довольно постыдны».
Его любимый Булонский лес стал таким же грустным, как и он сам. Листьев на деревьях почти не было, и они напоминали ему перевернутые метлы. Ночью часто бывали заморозки, но снега не было.
Он тосковал по снегу, по русской зиме, по родине и часто перебирал те короткие весточки, которые получал оттуда. Мысли о консерватории не оставляли его никогда. Александр Константинович писал подробные письма педагогам, интересовался всеми мелочами ее жизни, отвечал на задаваемые вопросы. А однажды вахтер консерватории получил от Глазунова поздравительную телеграмму и посылку ко дню рождения. Об этом событии вспоминали, потом в Ленинграде очень долго.
Александр Константинович надеялся, что скоро поправится, и начал, наконец, решительно собираться в дорогу. Он послал письмо, в котором просил приготовить к его возвращению ленинградскую квартиру, и вскоре получил ответ с извещением о том, что в ней уже начали делать ремонт.
Однажды, когда Глазунов был уже в больнице, его снова посетил господин Юрок, недавно приехавший из России, и с воодушевлением рассказывал, что в Москве и Ленинграде готовятся торжественно отметить пятидесятилетний юбилей творческой деятельности композитора. Когда Александр Константинович услышал об этом, то его потускневшие глаза неожиданно засветились, а на побледневшем лице выступил румянец.
Юрок ушел счастливый. Ведь он смог доставить больному такую радость. Но через три часа получил известие о том, что Глазунова не стало.
Это случилось 21 марта 1936 года.
Грамотный. Сайт, с которого стоит брать пример http://snel.ru. Это радость всех проектов.
Loading ...