Сайт памяти великого композитора А.К. Глазунова

Утро 15 июня 1928 года застало Глазунова на Витебском вокзале. Он стоял у вагона в тол­пе провожавших его учеников и преподавателей консерватории и неловко держал букет из сирени, роз и левкоев, который преподнесли ему на проща­ние ученики. Его уже немолодое, изборожденное морщинами лицо, обращенное к ним, было полно такой бесконечной доброты, что скупые фразы про­щания, которые он произносил, наполнялись для всех гораздо более глубоким и значительным смыс­лом. Когда поезд тронулся, Александр Константи­нович вошел в купе, поставил букет в банку с во­дой, которую дал ему проводник, и купе сразу же стало более нарядным и уютным. Всю дорогу до границы цветы стояли на столике, и их красота и нежный аромат придавали поездке оттенок празд­ничности. Им суждено было стать последними цве­тами его родины.

Композитор отправлялся в это путешествие не один. С ним ехали Ольга Николаевна Гаврилова и ее дочь Леночка. Ольга Николаевна поселилась в доме Глазуновых несколько лет тому назад. Она заботилась о композиторе, и он привязался к ней и к Леночке. За границей Ольга Николаевна и Александр Константинович поженились.

Глазунов ехал за границу, чтобы поправить по­шатнувшееся здоровье, а также для участия в жю­ри международного конкурса, который был орга­низован в Вене по случаю столетия со дня омерти Шуберта. Он чувствовал себя здесь ответственным представителем еще никому не ведомой револю­ционной России и по окончании конкурса принял предложение выступить с концертами в нескольких странах.

Первый концерт состоялся в Златой Праге. Александр Константинович был в этом городе впер­вые и в свободное от концертов и репетиций время с удовольствием бродил по его улицам. Он взби­рался то на один, то на другой холм, любуясь от­крывающимися оттуда видами, с юношеской неуто­мимостью и любознательностью осматривал музеи. Очень заинтересовала его и Пражская консервато­рия, где Александр Константинович нашел несколь­ко редких рукописей. Но особенно ему понравился домик-музей Моцарта—Бертрамка, где великий австрийский композитор писал по заказу пражан своего «Дон-Жуана». Здесь все говорило о Моцар­те: каждая комната, каждая дорожка парка, каж­дая его площадка и даже шелестевшее ему когда-то стошестидесятилетнее дерево.

Дальнейший маршрут был связан с воспомина­ниями юности. Вначале — Веймар и посещение ставшего тоже музеем домика Листа, затем Испа­ния. Он был в Барселоне и Мадриде, как и когда-то ездил в горы, осматривал храмы, любовался морем. Ничто как будто не изменилось с тех пор и вместе с тем стало совсем другим. Не тот прежде всего был он сам, уже не безвестный мальчик, а немолодой, прославленный композитор.